"влюблённый мужчина в принципе мало говорит о любви. мужчина, говорящий о любви слишком хорошо, как правило, мало любит... " (с)
Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, - мы знаем. Мы понимаем. И все равно - грудью на тернии. Так будет всегда.
Чтоб от душевной боли не страдать,
Быть в равновесии всегда,
Не нужно душу открывать
Ни перед кем и никогда.
Чтоб ни один удар не страшен,
От хамства, грубости храня,
Пусть будет самой крепкой башней
Вокруг души твоей броня!
От тех, кто с мощным кулаком
Идет по жизни, все круша,
Кто топчет душу сапогом –
Пусть будет спрятана душа.
Храните душу от обид,
От зла ее оберегайте
И никому не доверяйте
Те тайны, что душа хранит!
Быть в равновесии всегда,
Не нужно душу открывать
Ни перед кем и никогда.
Чтоб ни один удар не страшен,
От хамства, грубости храня,
Пусть будет самой крепкой башней
Вокруг души твоей броня!
От тех, кто с мощным кулаком
Идет по жизни, все круша,
Кто топчет душу сапогом –
Пусть будет спрятана душа.
Храните душу от обид,
От зла ее оберегайте
И никому не доверяйте
Те тайны, что душа хранит!
Ну вот. Иногда. Иногда она принимает кого-нибудь за «Того Самого», надеется, что именно он – тот, о ком она мечтала. Иногда она сходится с кем-нибудь слишком близко. А потом оказывается – всегда оказывалось – что она ошиблась.


